Святитель Лука Крымский: жизнь, полная страданий и чудес

• 

Подробности

Категория: Люди и судьбы

Опубликовано 30.06.2026 18:26

Просмотров: 122

Недавно вся страна отмечала День России, а накануне, 11 июня, православные праздновали День памяти святителя Луки. Святитель Лука Крымский, в миру Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий, — выдающаяся личность, чья жизнь была полна противоречий и выборов. И это очень хорошо отражено в небольшом симферопольском музее, расположенном на территории СвятоТроицкого женского монастыря, куда я в этот день и отправилась. В нём представлены материалы о двух основных периодах жизни святителя: первый — от рождения Валентина Войно-Ясенецкого до его переезда в Крым в 1946 году, второй посвящён служению в качестве архиепископа Симферопольского и Крымского в последние 15 лет его жизни. Сегодня хочу рассказать о самом насыщенном и сложном этапе, включающем становление Валентина Феликсовича как врача, его работу в земских больницах, трёх ссылках и деятельности в госпиталях в годы Великой Отечественной войны. Надеюсь, мой рассказ о жизненном пути преподобного Луки подвигнет читателей узнать больше и посетить скромную «обитель» памяти о нём.

СТАНОВЛЕНИЕ

Наш святой Лука родился 27 апреля 1877 года в Керчи (на ул. Театральной под горой Митридат) в семье провизора Феликса Войно-Ясенецкого и Марии Кундиной. Отец — поляк из обедневшего дворянского рода, проживавшего на территории нынешней Белоруссии, тогда Российской империи. Мать — русская, православная, родня которой волею судьбы оказалась в Крыму. Тут же, на Перекопе — малой родине невесты — и венчались молодые в местном православном храме. За годы совместной жизни родили 13 детей, правда, выжило всего пятеро, среди них — и Валентин. Мать воспитывала детей в православных традициях, с ранних лет прививала сыновьям и дочерям любовь к ближним, учила заботиться и помогать нуждающимся.

Когда Валентину исполнилось 13 лет, семья переехала в Киев. Отец устроился в крупную страховую компанию, материальное положение улучшилось, и у Войно-Ясе- нецких на Крещатике появились четыре доходных дома. Тем временем Валентин учился в гимназии, посещал рисовальную школу. По окончании гимназии вместе с аттестатом зрелости ему, как было принято в Российской империи, вручили томик Нового Завета. Юноша старательно его изучал и, как пишет святитель Лука в своих мемуарах, получил первое откровение от Господа в строках: «Жатвы много, а делателей мало».

Наверное, это, как и старания матери, повлияло на выбор жизненного пути Валентина. Он успешно оканчивает школу искусств и уже почти поступает в Академию художеств в Санкт-Петербурге, но перед самыми экзаменами вдруг принимает решение: «Я не вправе заниматься тем, что нравится, я обязан делать то, что полезно для страдающих людей». Так сказал себе будущий святитель Лука.

«Он вернулся в Киев и в течение двух лет метался в поисках своего предназначения. В этих метаниях увлёкся жизнью и деятельностью Льва Николаевича Толстого, который открывал больницы и школы для бедных. Валентину хотелось у него подучиться, он писал Толстому письма, даже намеревался поехать в его общину в селе Ясная Поляна, но мама не пустила. Тогда он пошёл к директору народных училищ города за советом, а тот порекомендовал вернуться к этой теме после окончания мединститута», — рассказывает экскурсовод.

И в 1897-м, спустя год после поступления на юридический факультет Киевского университета, Валентин переводится на медицинский факультет. В 1903-м оканчивает его в числе лучших. Уже со второго курса все (и студенты, и преподаватели) знали: Войно-Ясенецкий — будущий профессор анатомии и хирургии. Но он объяснял, что изучает медицину с единственной целью — стать «деревенским мужицким врачом».

Медицинскую практику проходил в киевской больнице, клиническую — в военном госпитале, в глазном отделении. Тогда по Российской империи ходила неприятная хворь — глазная трахома, которая излечивалась исключительно операционным путём. И первые свои операции как врач-хирург (а хирургией Валентин Феликсович увлёкся ещё во время учёбы в университете) он делает на глазах. Будучи студентом, знакомится со своей будущей женой Анной Васильевной Ланской, которая трудилась сестрой милосердия. В феврале 1904 года начинается Русско-японская война, и молодые люди в составе одного добровольческого отряда отправляются в Читу, чтобы работать в военно-полевом госпитале, куда с фронта начали свозить раненых. Там же, в Чите, Валентин и Анна поженились.

«Уже через два месяца после их прибытия открываются два хирургических отделения, Валентина Феликсовича назначают младшим хирургом. Здесь он впервые столкнулся с необходимостью делать различные сложные операции без достаточной подготовки, полагаясь на свои знания и интуицию. По книге неотложной хирургии в военно-полевых условиях их и проводит. Стоит заметить, что послеоперационных осложнений и смертей не было», — отмечает экскурсовод.

После войны Валентин Феликсович 13 лет проработал земским врачом. Дольше всего (с 1910 по 1917 год) — в Переслав- ле-Залесском. Он хотел остаться там навсегда: к тому времени у него родился уже четвёртый ребёнок, а тут, как говорится, всё под рукой, да и Москва совсем рядом. Но... начинается Первая мировая война. Доктору приходится работать в разных медпунктах, куда непрерывно привозили раненых. Он успешно испытывает местную анестезию, которая в России прежде не применялась. Молодой учёный совершенствует её и использует на практике. Все свои наработки затем он оформит в научный труд «Регионарная анестезия», который защитит в 1916 году. За эту работу Валентин Феликсович будет премирован и поймёт, что с помощью науки можно и семью содержать.

СВЯЩЕННИК ПО БОЖЬЕМУ ПРОМЫСЛУ

«В это же время у его жены диагностировали туберкулёз. Валентин Феликсович проходит конкурс на главного хирурга Ташкентской областной больницы. Он обратил внимание на благоприятный для супруги климат, и в марте 1917 года семья переезжает в Ташкент, где им предоставили хороший, крепкий электрифицированный (!) дом. В Переславле такого не было. Однако. через полгода началась революция, за которой последовали Гражданская война, голод, разруха. И через два года в возрасте 38 лет Анна умирает», — продолжает повествование экскурсовод.

На руках у Валентина Феликсовича остаются четверо детей. Старшему — 12, младшему — 6. Две ночи безутешный муж стоял у гроба жены и читал Псалтырь.

Слова одного из псалмов поражают его: «Неплодную вселяет в дом матерью, радующеюся о детях». «Господу Богу было ведомо, какой тяжёлый, тернистый путь ждёт меня, и тотчас после смерти матери моих детей Он Сам позаботился о них и моё тяжёлое положение облегчил. Почему-то без малейшего сомнения я принял потрясшие меня слова псалма как указание Божие», — напишет святитель в автобиографической книге «Я полюбил страдание».

И он предлагает своей операционной сестре Софье Сергеевне Велецкой, которая была бездетной, да к тому же вдовой убиенного мужа-белогвардейца, стать воспитательницей его детям. Женой ему она не станет, но ангелом-хранителем — да, как, собственно, мамой и бабушкой для его детей и внуков.

В. Ф. Войно-Ясенецкий продолжает работать и как хирург, и как профессор Туркестанского университета — читает лекции по гнойной хирургии. В то время мир ещё мало что знает об этой области медицины, а у Валентина Феликсовича уже большой опыт и написан первый труд.

После смерти жены он часто посещает богослужения, участвует в церковных собраниях, ведёт серьёзные беседы, отвечая на все вопросы прихожан. Всё это станет началом большой проповеднической работы. Его выбирают председателем местного церковного братства, и Валентин Феликсович соглашается.

В 1921 году в России происходит церковный раскол. Раскольники стремились заменить патриарших епископов своими ставленниками. В Ташкенте тоже планировали подобное, но после пламенной речи Войно-Ясенецкого на епархиальном съезде местный епископ остался на своём посту. В тот же день он обратился к Валентину Феликсовичу: «Доктор, вам надо быть священником». Будущий святитель воспринял эти слова как Божий призыв и ответил: «Если это угодно Богу, я стану священником». Через две недели он был рукоположен в сан и стал отцом Валентином.

«Наступило страшное для священнослужителей время. Но отец Валентин по просьбе священников Ташкента соглашается стать епископом, для этого принимает монашеский постриг уже с именем Лука. Через десять дней его арестовывают. Ему — 46, из оставшихся 38 лет жизни 13 он проведёт в ссылках. Первая — в Красноярском крае — продолжалась с 1923 по 1926 год», — говорит экскурсовод.

ДЛЯ ПОЗНАНИЙ НЕТ ОГРАНИЧЕНИЙ

Первые полгода он проводит в Енисейске. Золотопромышленники, которые убегали от репрессий, оставляли крепкие зажиточные дома. В одном из таких бревенчатых срубов владыку Луку и селят, и он, чтобы выжить, начинает принимать на дому больных.

«Принимает всех без исключения, и тех, кто ничего в знак благодарности дать не может. Одной из первых была семья из семи человек, и каждый страдал катарактой, даже трое маленьких детей. После операций шесть человек прозрели. Владыка проводил операционные манипуляции всем, что было под рукой, даже, например, слесарными инструментами. Научился раны зашивать человеческим волосом, иглы вытачивал из рыбьих костей. И всё получалось успешно. А по воскресеньям совершал литургию», — приводит пример безграничного служения людям экскурсовод.

Через полгода профессора перевозят дальше на север — в Туруханск, где он начинает работать в местной больнице. В далёком селе проводит не только сложнейшие операции как единственный хирург в округе, но и говорит о грехе церковного раскола.

Чекисты мирятся с тем, что каждое воскресенье к его дому подъезжают сани и везут в церковь, но то, что он проповедует, вынести уже не могут. А святитель продолжал «вольно думать» и не только лечить людей, но и направлять в праведную веру, благословлять. За это его отправляют ещё дальше — в деревню Плахино, что в низовьях реки Енисей, в 230 км за полярным кругом. Везли в открытой повозке при 40-градусном морозе и поселили в разваливающейся, насквозь продуваемой избе. Но Лука выжил, потом писал, что чувствовал: не погибнет, долго во льдах не пробудет, вернут его обратно. Так и случилось. А произошло это благодаря простым людям, которые пригрозили местной власти: если доктора не вернёте, придём с ружьями.

В ноябре 1925 года ссылка закончилась, Лука вновь вернулся в Ташкент. Его отказывались официально брать на работу в качестве медика, не допускали к преподавательской деятельности, приходилось довольствоваться частной практикой. По 20 приёмов в день проводил, подношений не принимал. Люди платили тайком, передавая денежки через Софью Сергеевну и детей с условием, что отец не узнает.

В это время все церкви перешли под контроль раскольников, бороться с ними невозможно, да Лука и не пытается, занимаясь исключительно медициной. Но в злосчастном 1929-м вводятся новые ограничения, вернее, репрессии — религиозным служителям разрешают трудиться в миру с условием прилюдного отречения от священного сана. Владыка отказывается и по надуманному обвинению получает год тюрьмы, затем ссылку в Северный край (Архангельскую область). Когда его переводят в Архангельск, начинает работать в районной больнице. Трудится по 15 часов в день. Знакомится с народными методами лечения гнойных болезней. Безуспешно пытается уговорить власти открыть Институт гнойной хирургии в Москве.

Отбыв эту ссылку, вновь возвращается в Среднюю Азию. В Андижане ему предлагают должность хирурга-консультанта. Лука успевает поработать лишь полтора месяца и заболевает тропической лихорадкой. Получает осложнение — отслоение сетчатки левого глаза. Приходится опять ехать в Москву, поскольку только там делают необходимые операции. Недолечившись, едет спасать сына Михаила, который попал в железнодорожную катастрофу и сильно повредил ногу. Сыну ногу спасут, а вот отец ослепнет на левый глаз. Он будет потом говорить, что «это кара Божия за мою хирургию». Тем не менее, вернувшись в Ташкент, вновь возглавляет хирургическое отделение в клинике и продолжает медицинские исследования. Владыка понимает: как епископ он не имеет права этого делать, но как учёный оправдывает свои действия тем, что это было крайне необходимо для его научных изысканий. В 1934 году выходит книга по гнойной хирургии. На полученный гонорар автор покупает домик в Ташкенте. А тут ещё Валентину Феликсовичу довелось оперировать высокопоставленного партийного деятеля, бывшего личного секретаря Ленина Николая Горбунова. И тот отплатил ему своим расположением: теперь у святителя Луки всё своё: кафедра, новейшее оборудование, машина последней марки. Но не это самое главное. Куда важнее сказанное в 1935 году Сталиным: «Сын за отца не отвечает». Гонения на детей врагов народа прекращаются.

«Владыка Лука вымолил не только своих детей, но и всех остальных», — высказывает своё мнение экскурсовод.

«Я ПОЛЮБИЛ СТРАДАНИЯ»

Однако спокойно пожить довелось всего три года. Наступает 1937-й. Начинается время власти наркома НКВД Николая Ежова — ключевой фигуры периода сталинских репрессий. Пик «большого террора», или, как говорили в народе, «ежовщины», не миновал и святителя Луку. В июле он, как и практически все жившие в Средней Азии православные священнослужители, был арестован. В вину вменялись создание «контрреволюционной церковно-монашеской организации» и шпионаж в пользу сразу нескольких иностранных государств. Святителя как хирурга обвинили ещё и во «вредительстве» — попытках умышленного убийства оперированных им людей! В результате — три года тюремных издевательств и приговор: ссылка.

«В тех тюрьмах выжить было невозможно. В кровавый 1937 год в Ташкенте арестовали 27 церковных служителей. Все расстреляны. В живых остаются двое, один из них — владыка Лука. За эти месяцы он пережил страшные издевательства. Вспоминал, что самой лютой пыткой оказались допросы без перерывов на сон. Они длились по нескольку суток, следователи менялись, допросы продолжались. Человек на третий день без сна испытывает галлюцинации, на пятый — сходит с ума. Эту пытку владыка испытал два раза. Первую он описал в своих мемуарах. Вторую не помнит, поскольку был избит до полусмерти и брошен в карцер, где его держали 18 дней и тоже не давали спать. И у него случился полный провал в памяти, который, возможно, и спас владыку от помешательства. Помнил лишь, как выволокли из карцера и бросили в камеру. Два с половиной года он провёл в той жуткой тюрьме. Как выжил, непонятно. Все протоколы его допросов сегодня рассекречены», — рассказывает экскурсовод.

Его дело дважды отправляли из Ташкента в Москву для утверждения расстрела. Во второй раз, а это был уже 1939 год, трибунал заменил расстрел на ссылку. Отбывать третью ссылку епископу назначили в посёлке Большая Мурта, что в 120 км севернее Красноярска. Там власти позволили ему не только работать в местной больнице, но даже выезжать в Томск, где в университетской библиотеке Лука продолжал вести научные изыскания.

1941 год. Война. В Красноярск идут эшелоны с ранеными, и владыку назначают ведущим хирургом. В своих мемуарах он пишет: «Все безнадёжные раненые меня очень полюбили». И это неудивительно, ведь святитель Лука спасал тех, кого считали безнадёжными, с запущенными гнойными ранами. А поскольку никто, кроме него, не умел работать в области гнойной хирургии, доктора на самолёте доставляют в разные госпитали Красноярского края. Владыка проводит за операционным столом по 11 часов в сутки. И однажды не выдерживает — падает в обморок. После этого ему запрещают работать на износ, ограничив операции тремя-четырьмя часами. Остальное время он продолжает заниматься научной деятельностью.

«Вот так будущий святой на правах ссыльного, под лестничной клеткой школы № 10, в каморке для дворника, которую ему выделили для проживания, пишет свои труды. Благодаря его исследованиям 70% тяжелораненых вернутся из Красноярского края домой живыми и практически здоровыми», — отмечает экскурсовод.

ОН — УЧЁНЫЙ, НО В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ — СВЯЩЕННОСЛУЖИТЕЛЬ

Многострадальные ссылки закончились 5 июля 1942 года. В октябре отец Лука становится архиепископом. Первая его служба в этом качестве проходит перед Великим постом 1943 года. В этот же год смягчилась политика власти в отношении церкви и священнослужителей. На соборе, где присутствовали оставшиеся в живых епископы, владыку Луку избирают членом Священного Синода. Патриарх Сергий и Священный Синод направляют его в Тамбов. В организованном там военном госпитале он активно работает. В возрасте 67 лет, ослепший на один глаз, Лука пять месяцев и консультирует, и оперирует, и совершает молебны перед каждой операцией.

А с 1944 года госпитали начинают передвигаться на запад — уже без него. В жизни владыки начинается самое счастливое время — он становится настоящим архиереем. И за два года успевает открыть в Тамбовской области около сорока церквей! При этом в начале 1946-го за вторую книгу «Очерки гнойной хирургии» он, святитель Лука, становится лауреатом Сталинский премии I степени.

За рубежом о нём знали как о медицинском светиле ещё с 20-х годов, а теперь — ещё как о православном архиерее. О владыке стали писать, приглашать на встречи. Да и на Родине не забывают: он посещает съезды, симпозиумы, везде появляясь в рясе. Но ох, как это не нравится властям! И вот для недоброжелателей подворачивается удобный случай убрать владыку подальше от центра. На съезд по военно-полевой хирургии власти приглашают архиепископа Луку читать основной доклад, но при этом просят быть в гражданской одежде. На что он отвечает так: «Если архиерей не угоден съезду, значит, архиерей считает ниже своего достоинства присутствовать там». И не приезжает. Скандал дошёл до Сталина. Председатель Совета по делам Русской православной церкви при Совете Народных Комиссаров СССР Георгий Карпов требует от патриарха, чтобы владыку Луку отправили в какое-нибудь захолустье. Этим местом оказался наш благословенный Крым.

5 февраля 1946 указом патриарха владыка Лука переведён для служения на кафедре Симферопольской и Крымской епархии. В Свято-Троицком кафедральном соборе он и будет служить последние 15 лет своей земной жизни.

Ольга САФРОНОВА.

Фото автора и Алексея ВАСИЛЬЕВА.