Как я прошлась по солнечной стороне жизни

• 

Подробности

Категория: Курорты и туризм

Опубликовано 08.09.2017 11:32

Просмотров: 1051

Тень неуловимого ЭльдараУ журналиста не бывает отпуска. Даже когда рядом набегает ласковая волна и пахнущий водорослями бриз холодит щёки, ухо не перестаёт улавливать обрывки разговоров, исповедей, дискуссий. И из многоголосого «В Турции отдых в тысячу раз лучше», «…И дешевле», «Да не хуже у них дороги, вы бы на наши архангельские посмотрели», «Вот слились в федеральный университет, ещё намучаются, как мы» складывается картина пёстрой провинциальной российской жизни.

Где же ты, Эльдар?

Маша и Паният приехали в Крым из Воронежа. Вернее, не так. Май-июнь они провели в Индии, на острове штата Гоа. А затем махнули в Крым. Я подозреваю, что Паният — имя, составленное из обрывков былых воспоминаний. И одетая в широкие  шаровары и изящный топ сильно молодящаяся дама загадочно улыбается на мою догадку.  История подруг сильно напоминает отрывок из романа Довлатова «Соло на ундервуде». Там он описывает такую сцену. На курорте девушка в телефонной будке звонит приятельнице и предостерегает: «Тамочка! Не приезжай. Здесь совершенно нет мужиков. Многие девушки уезжают, так и не отдохнув». Парочка тоже тоскует о сильном поле. Как-то у их сиротливого тандема остановился татарин по имени Эльдар. Продал им пиво, нанизанные на деревянный стерженёк мидии, поговорил немного «за жизнь», пококетничал. С тех пор разговоры у них — исключительно об Эльдаре. Мол, поматросил и бросил, не приходит, даже товар не несёт. Если в разговоре выплывает какая-то тема, тень Эльдара тут как тут. Дамы предполагают, что бы он сказал, сделал, оценил или нет шутку. Я жалею подружек и в очередной раз убеждаюсь, как мало женщине надо для счастья!

Осторожно, злой хозяин!

В просторном теле и душа просторнаяСнимаю квартиру у прижимистого мужичка, не признающего реалий. В посёлке постоянно отключают воду, и я намекаю, что 2 тысячи рублей в сутки за однокомнатную квартирку без воды и с перебоями в электроснабжении — многовато. Он вскидывает брови домиком: «А что, воды нет? Я и не заметил!». Хотя вся туристская братия клянёт местных коммунальщиков.

Случайно затрагиваю в разговоре с ним политическую тему и ахаю. Он считает, что на Донбассе мир, тишина и покой, а фронтовые репортажи — придумки «злой России» и «продажных журналистов». «Крымская весна» тоже прошла мимо него, и он оценивает мир парадигмой «При Украине мы только и жили». Он держит несколько квартир, сдаёт их отдыхающим, не платит налоги и при этом поносит государство, уберёгшее его от бомбёжек и нацистских маршей по улицам. Власти в посёлке нет. Он вписан в схему «матрёшки», все управленцы — в Феодосии. Мне кажется, что-то мы перемудрили с «матрёшками». Людьми надо заниматься, иначе получим вот такой «рассадник бандеровщины». Кстати, по вечерам на дворовой лавочке единомышленник моего хозяина проводит «политинформацию» среди соседок-старушек и настойчиво внушает им вредные мысли «о России-агрессоре».

Кто виноват?

Мой путь на пляж лежит через крутую гору. Я намеренно выбрала уединённое место, чтобы не видеть стихийных свалок, то и дело разрастающихся на длинной пляжной полосе. Увы, враги чистоты добрались и до горки. Пивные бутылки, пластиковые стаканы, одноразовая посуда разбросаны под скальными выступами, на горных площадках. Вольный ветер гоняет их по обширной территории. Самое ужасное — стихийные туалеты, которые горе-туристы устраивают едва ли не под каждым кустом. Запах такой — хоть святых выноси. Расстилаю на камнях коврик, делаю первый заплыв, вода холодная, бодрит. Выхожу на берег, греюсь на горячей гальке. Подтягиваются соседи, жалуются, до чего же грязно вокруг, что это за власть такая, что не может наладить уборку пляжей. При этом новгородка, дама с кандидатской степенью, ест персики и косточки забрасывает в море. Когда я делаю замечание, она смотрит на меня по-детски наивным взглядом: «Так это же органика! Растворится».

Картинка с ярмарки

Каждое утро пятницы посёлок погружается в ярмарочную суету. Со всей округи съезжаются фермеры, привозят вкуснейшую снедь. Слава Богу, цивилизация в виде пальмового масла не пришла в крымскую глубинку, и сливочный брикетик на капустном листе, сметана, молоко, творог, домашняя колбаса, сочащаяся прозрачным нежным жирком, превосходного качества.

Цивилизация добралась и до труднодоступных мест: палатки, мусорПоскольку я готовлю обед сама (боюсь общепита при постоянном отключении воды), присматриваюсь к мясной витрине.  Торгует свининой очень колоритная семья: мама, папа и примерно 15-летняя дочка, крепкая, толстенькая, сбитая, с румянцем во всю щёку. Она бойко вертит в руках понравившийся стоящему передо мной покупателю кусочек, нахваливает, что это лопаточная часть, котлетки будут — объедение, обрушивает на голову мужичка потоки ещё какой-то кулинарной информации. Я невольно любуюсь её ловкостью, молодостью, хваткой. Матери бросается в глаза моё восхищение, она вздыхает и словно извиняется: «На юриста на будущий год отдадим. В город поедет. Мы в деревне живём, держим свинарню на 70 голов,  пять коров. Труд каторжный, и Марютке (дочери) достаётся».

Я представляю, что ждёт в Петербурге (именно на тамошний университет прицелились Марюткины родители) девушку с просторными телом и мыслями, выросшую на земле, твёрдо стоящую на ногах, едва ли державшую в руках что-то из книг помимо учебников. Над ней будут посмеиваться утончённые столичные фифы, ей везде будет тесно, а юридические премудрости она наверняка будет брать адской зубрёжкой. Зачем? Если у неё так лежит душа к торговле, дому, родному кусочку земли, может быть, это и есть судьба, Божья длань, которая ведёт и направляет? Но матери я этого, конечно, не говорю. Кто я такая, чтобы вмешиваться в чужие семейные планы? Пусть Марютка пройдёт свой путь.

Мир тесен

Знакомлюсь с двумя москвичками. Лингвистки. Преподают одна — фонетику, другая — филологию в университете. Слово за слово, выяснилось, в Крыму у нас есть общий знакомый — ректор КРИППО Александр Николаевич Рудяков. Так обрадовались, обнялись, словно всю жизнь были родными. Мне кажется, именно для этого наши лидеры задумали «Крымскую весну», а мы пошли за ними и выполнили свою гражданскую миссию. Встретившись с людьми, живущими за тысячи километров от нас, но произнеся кодовые фразы «Герцен говорил, человека невозможно освободить извне, если он не свободен внутри» или «В Толстом Бунин видел целых три Толстых — участника обороны Севастополя, помещика, познавшего первый литературный успех, и бунтаря, отрёкшегося от церкви», мы как верно подобранный ключ входим в замочную скважину, открываясь душой, сердцем, кровью, потому что однокорневые, свои, ясные. Сколько было интересных разговоров — о Чехове, театре «Геликон-опера», московских улочках, романе Павла Басинского «Лев Толстой: бегство из рая». «Передайте Александру Николаевичу привет от Марины Поповой и Татьяны Соколовой», — попросили мои новые подружки. Передаю. Как жаль, что отпуск скоро кончился!

Ирина ИВАНЧЕНКО