Андрей Никифоров: К сожалению, все плохое из СССР мы перенесли в нашу постперестроечную реальность, а хорошее уничтожили

Подробности

Категория: От первого лица

Опубликовано 11.12.2015 17:37

Просмотров: 23163

   Почему перестал существовать Советский Союз? Историки утверждают, на развал обречены все империи. Если согласиться с теми, кто причисляет к ним и ту нашу великую страну, то получается, распад СССР был неизбежен? С этих вопросов начался наш разговор с кандидатом исторических наук, доцентом кафедры политических наук философского факультета Крымского федерального университета им. В. Вернадского Андреем НИКИФОРОВЫМ накануне очередной годовщины подписания рокового для Советского Союза соглашения в Беловежской пуще.

   — Распадаются не только империи, а любые государства и все, что создано человеком, если оно не имеет должного внимания и ухода, — считает он. — И вопрос не в размерах. Просто в партию и правительство пришли люди, не сумевшие удержать ситуацию. Она хотя и была сложной, но все же не критической. Дело еще и в состоянии самого советского общества — на тот момент расслабленного, обмещанившегося и отчасти обуржуазившегося. Как показало дальнейшее развитие событие, мало кто выиграл от развала Союза, но многие этого очень хотели. Больше влияния намеревалась получить интеллигенция. И предпринимательские круги тоже. Часть из них существовала нелегально, но в рамках советского строя можно было действовать и вполне легально. Значительная часть номенклатуры тоже надеялась выиграть от такой «перелицовки». У кого-то это даже получилось. Если посмотреть сейчас на правящие элиты постсоветских государств, то увидим эти «родимые пятна»…

   Случился, на мой взгляд, заговор элит СССР против его народов, но с их молчаливого согласия. Если бы они не демонстрировали вялую готовность все это принять, то развал не произошел бы. Высокий градус гражданской активности допускает таких предательств, выжигает их на корню. «Гниль и плесень» в обществе заводятся, если оно находится в «кислом» состоянии. Советские люди в последние годы СССР жили под лозунгом «лишь бы не было войны». Комфортная психологическая обстановка им была обеспечена. Жили хотя и скромно, а многие даже бедно, зато у всех была полная уверенность в завтрашнем дне. Можно было покупать в рассрочку дорогие товары, планировать на десятилетия не только свою жизнь, но и детей. Сегодня мы уже забыли о такой роскоши и не можем оценить, сколько это стоит. Но все это имело и обратную сторону. Без войн и локальных конфликтов все-таки не обошлось. И демографические проблемы, назревавшие в СССР, усугубились из-за потерянных поколений 90-х с их неприкаянным детством и неокультуренной юностью. Они сейчас входят в зрелый возраст, но что с собой несут?! Наше общество пережило огромную  катастрофу, и нам еще долго придется залечивать эти травмы.

   — Мы до сих пор говорили только о внутренних причинах развала СССР.  Между тем существует мнение, что не обошлось без внешнего вмешательства.

   — Если говорить образно, мы живем, окруженные полчищами болезнетворных микробов, атакующих нас постоянно, но при этом ведь не болеем всеми болячками сразу. Пока ведем здоровый образ жизни и укрепляем организм, он со всем этим справляется. Но стоит в этой системе защиты образоваться «бреши», болезнетворные микробы тут же дают о себе знать. Так же и с внешним миром. В нем могут быть друзья, но всегда присутствуют и потенциальные враги. И чем ты слабее, тем их больше. Если ты силен, то не позволяешь им поднять голову.

   Распад СССР происходил в условиях жесткой конкуренции, и многие процессы, естественно, подпитывались извне. Но главные причины все-таки были внутри. Сила и мощь государства измеряются не только количеством боеголовок и даже не экономическим потенциалом — очень важно психологическое состояние общества. Если люди чувствуют себя единым целым, одинаково понимают цели, к которым стремятся, готовы это отстаивать, то не позволят собой манипулировать. Если же существует определенная слабость, то на нее обязательно будут воздействовать извне. Так было и в 1917-м. Мы в конце века пережили фактически то же, что и в его начале. Та катастрофа даже была масштабнее. Наше общество так и не смогло от нее оправиться, надорвалось. И гражданская война по большому счету все еще не завершена. Хотя друг в друга уже не стреляют, но целые пласты интеллектуального и политического классов несут сегодня такое, что значительной частью граждан РФ иначе как предательство и пособничество врагу воспринято быть не может. При этом заявляют, что тоже любят Россию — не ту, что есть, а некий «преобразованный вариант».

   — Внешние силы, которым был выгоден распад СССР, отождествляют его с окончанием холодной войны, в которой считают себя победителями. Действительно ли они выиграли? Катастрофа в такой огромной стране, каким был Советский Союз, не могла не сказаться на всем мироустройстве. Правда, никого тогда не волновало, что нарушаются ялтинские, хельсинские соглашения, закрепившие границы европейских государств.

   — Не факт, что именно те, кто аплодировал этому распаду четверть века назад, извлекли из него максимальные выгоды. Основы мироустройства действительно были потрясены. Но есть «мастера», доказывающие, что ни ялтинские, ни хельсинские соглашения нарушены не были. Внешние контуры границ, мол, не пересматривались — так, «скорректировали кое-что» да и ладно. Гарантами ялтинской системы мироустройства выступали две сверхдержавы — СССР и США. На динамическом равновесии между ними все в мире и держалось, был выработан определенный стиль международных отношений, при котором соперничество тормозилось, если они приближалось к опасной черте. И вот обе «опоры» пришли в движение. Когда одной не стало, вторая должна была компенсировать ее отсутствие. Удерживать баланс стало гораздо сложнее, и ответственность за мир повисла на одних американцах. Как они с этим справляются, мы видим. Но допустить, что они позовут кого-то «подпереть» опору с другой стороны, потому что им тяжело, — иллюзия. Они извлекают из этого огромные дивиденды. Ими обычно никто не делится. Когда наше руководство на излете СССР заявило, что готово поделиться, это вылилось в капитуляцию, предательство. Жизнь 300 миллионов советских людей могла поддерживаться на том уровне только в пределах единого, связанного между собой пространства СССР. А когда все разомкнулось, потери стали множиться и произошла деиндустриализация (связи продолжают разрываться по сей день), мы получили эффект катастрофических последствий.

   Эта волна настигает даже тех, кто, казалось бы, успел вовремя примкнуть к «победителям», вступив в ЕС и НАТО. Население Прибалтики стремительно сокращается. И дело не только в низкой рождаемости — люди массово эмигрируют, и восполнить это нечем. Разве что открывать двери для мигрантов из стран Востока, а это подрывает весь смысл созданных 25 лет назад этнократических государственных  проектов.  

   — Принято считать, что даже в самой худшей ситуации что-то теряешь, а что-то находишь. На фоне негатива, о котором мы говорили до сих пор, можно ли назвать хоть какие-то положительные моменты, возникшие в результате распада СССР и образования СНГ?

   — Мне в этом распаде, как в смерти чего-то большого, великого не видится ничего положительного. Какой смысл его искать, если все это происходило с нами. Это наша трагедия. Для чего-то была «расчищена почва», кто-то занял освободившиеся «ниши». Они, наверное, могут найти в произошедшем что-то положительное.

   — Может, наша страна, уйдя от однопартийной системы, стала демократичнее? Может, отказавшись от государственной монополии, наша экономика стала прогрессивнее? Или ради того, чтобы это произошло, совсем не обязательно было разрушать СССР?  

   — Несомненно, в Советском Союзе должны были происходить какие-то изменения. Да они, собственно, и происходили. И разрушать страну, конечно, не надо было. Понятие демократии очень относительное. СССР я считаю не менее демократичной страной, чем США. Степень воздействия простых людей у нас тогда (да и сейчас) гораздо сильнее. Сильными рычагами были КПСС и ВЛКСМ, например. Путь простому человеку в эти организации был открыт. Воздействовать можно было и через трудовые коллективы, профсоюз. Тогда профсоюзы были гораздо самостоятельнее и боевитее, чем сейчас, да и возможностей у них было больше. Не то что сейчас, когда это стало выглядеть как узаконенная  социальная …проституция. Люди от имени трудового коллектива заключают договор с администрацией, чтобы больше работать и меньше за это получать. Такие факты имели место в нашей украинской жизни и были повсеместными. А те «великие» профсоюзные деятели, которые за ними стояли, до сих пор сидят на своих местах.

   К сожалению, плохое, что было в СССР, мы «бережно» перенесли в нашу постперестроечную реальность, а хорошее уничтожили. Конечно, Роману Абрамовичу распад СССР видится исключительно в положительном свете. Иначе он не стал бы миллиардером. И таких наберется несколько десятков. Еще один аргумент, казалось бы, — свобода слова. Профессия журналиста стала массовой, сегодня можно писать обо всем. Но если в советское время появлялась критическая статья, то на нее обязательно реагировали, а сейчас ее просто не замечают. Можно попробовать поискать еще какие-то положительные моменты, но все они, уверен, будут спорными. Действительно, всегда есть те, кто выиграл и проиграл. Но первых в данном случае — жалкая кучка по сравнению со всем народом.

   — Такой ли отсталой была советская экономика, как утверждалось?    

   — Здесь также все очень относительно. Тогда в мире существовали две экономические системы, но не было глобальной, которая есть сейчас. Национальные экономики стремились к независимости, стараясь все производить у себя и быть самодостаточными. Большие государства в этом смысле имели значительные преимущества перед маленькими. И СССР на этом пути преуспел. Кофе у нас, конечно, не рос и другие экзотические плоды, но все остальное, в основном, было свое.

   Запомнилось, как в 80-х к нам приезжал Мохамед Али, и когда на пресс-конференции спросили, что его больше всего потрясло в СССР, он ответил: «Я не увидел американских товаров». Действительно, в Европе и даже у наших друзей югославов они были, заполняя все ниши, а мы производили все сами: от чулков-носков до самолетов, атомных станций, сложной космической техники, которую наши же ракеты выводили на орбиту. Такое, кстати, до сих пор мало стран могут себе позволить, не имея полного ракетно-космического комплекса.

   — Советский Союз критиковали за очереди и дефицит на многие товары.

   — Это было неизбежно и являлось, скорее, проблемой не производства, а распределения. Советские люди имели к тому же большие претензии к качеству ими же выпускаемой продукции. А сейчас мы смотрим на ширпотреб и признаем, что его качество ничуть не лучше советского. Более того, катастрофически упало качество поступающего к нам импорта. Прежде наш Внешторг очень жестко следил и тщательно отбирал закупаемые товары. А у нас создавалась иллюзия: мы производим всякую ерунду, а за рубежом делают только качественную продукцию. И нам хотелось, чтобы все было, как у них. Теперь мы убедились, что и там производят всякое. Мы стали, как они, но счастья от этого у нас не прибавилось.

   — Многие осознают, что не все у нас было плохо. Считают, что и Украина с Россией все равно обречены быть вместе. Создан Евразийский союз, много говорится об укреплении Русского мира. Оппоненты видят в этом стремление воссоздать чуть ли не былую Российскую империю. Есть ли вообще тенденция к объединению и насколько она сильна?

   —Тенденция такая есть, но единого проекта не существует. Русский мир, Евразийский союз — это разные вещи. В какой-то мере они даже исключают друг друга, а то и враждебно реагируют на такие перспективы. Это видно на примере Крыма. Вернувшись в состав России, мы реализовали часть проекта Русского мира, преодолели раскол. Но как отнеслись к этому участники евразийского проекта — Белоруссия и Казахстан? Их элиты (не народы) восприняли это настороженно. Назарбаев прокомментировал это менее акцентировано, а Лукашенко вообще занял достаточно критическую позицию. И ни один, ни другой не поддержали Россию, как это должны были бы сделать союзники. Они восприняли это как вызов. Ведь если бы Белоруссия и Казахстан или какие-то их части пошли по пути интеграции с Россией, то лукашенки и назарбаевы стали бы не нужны и люди бы взяли инициативу в свои руки.

   — Ни в Белоруссии, ни в Казахстане предпосылок к этому вроде бы нет.

   — Сегодня нет, а завтра-послезавтра могут появиться. Мы говорим о долгосрочной перспективе. Если люди чувствуют себя соотечественниками, они способны даже пожертвовать чем-то ради восстановления единства. И для этого нет иного пути, кроме создания единого политического организма на примерно той же площади, на которой существовал СССР. Мы видим, во что превращаются режимы в национальных окраинах бывшего Союза. Они становятся марионетками в руках глобальных политических игроков, либо должны на штыках утверждать свою автократическую власть или маневрировать между сильными мира сего. Почти везде есть такая нестабильность, и отсутствует основательность власти. Возможно, это сигнал, что необходимо искать иные варианты, чтобы обеспечить людям благополучную жизнь.

Интервью взяла Людмила РАДЕВА.

• < Назад
• Вперёд >